Бытие 44

И заповеда Иосиф домостроителю своему, глаголя: наполните вретища мужем пищи, елико могут понести: и вложите комуждо сребро верху устия вретища:

и чашу мою сребряную вложите во вретище меншаго, и цену пшеницы его. Бысть же по словеси Иосифову, якоже рече.

Утро возсия, и мужие отпустишася сами, и ослята их.

Изшедше же они из града, не отидоша далече: и рече Иосиф домостроителю своему: востав гони вслед мужей и постигни их, и рцы им: что яко воздасте (ми) злая за благая?

Вскую украдосте чашу мою сребряну? Не сия ли есть, из неяже пиет господин мой? Он же и волхвованием волхвует в ней: злая совершисте, яже сотвористе.

Обрет же их, рече им по словесем сим.

Они же реша ему: вскую глаголет господин словеса сия? Не буди рабом твоим сотворити по словеси сему:

аще сребро, еже обретохом во вретищах наших, возвратихом к тебе от земли Ханаани, како быхом украли из дому господина твоего сребро или злато?

У негоже аще обрящеши чашу от раб твоих, да умрет: и мы будем раби господину нашему.

Он же рече: и ныне, якоже глаголете, тако будет: у негоже аще обрящется чаша, будет мой раб, вы же будете чисти.

И потщашася, и сверже кийждо вретище свое на землю, и отверзоша кийждо вретище свое.

Изыска же от старейшаго зачен, дондеже прииде до меншаго, и обрете чашу во вретищи Вениамини.

И растерзаша ризы своя, и возложиша кийждо вретище свое на осля свое, и возвратишася во град.

Вниде же Иуда и братия его ко Иосифу, еще ему сущу ту, и падоша пред ним на землю.

Рече же им Иосиф: что дело сие сотвористе? Не ведасте ли, яко несть волхвователь человек, якоже аз?

Рече же Иуда: что отвещаем господину, или что возглаголем, или чим оправдимся? Бог же обрете неправду рабов твоих: се, мы есмы раби господину нашему, и мы, и у негоже обретеся чаша.

Рече же Иосиф: не буди ми сотворити глагол сей: муж, у негоже обретеся чаша, той будет ми раб: вы же поидите в целости ко отцу своему.

Приступив же к нему Иуда, рече: молю тя, господине, да речет раб твой слово пред тобою, и не прогневайся на раба твоего, яко ты еси по фараоне:

господине, ты вопрошал еси рабов твоих, глаголя: аще имате отца, или брата?

И рехом господину: есть нам отец стар, и отрочищь на старость менший ему, а брат его умре, он же един остася у матере своея, отец же возлюби его.

Ты же рекл еси рабом твоим: приведите его ко мне, да вижду его.

И рехом господину: не возможет отрочищь оставити отца своего: аще же оставит отца, умрет.

Ты же рекл еси рабом твоим: аще не приидет брат ваш менший с вами, не приложите ктому видети лица моего.

Бысть же егда приидохом к рабу твоему отцу нашему, поведахом ему словеса господина нашего,

рече же нам отец наш: идите паки и купите нам мало пищи.

Мы же рекохом: не возможем ити: но аще брат наш менший идет с нами, пойдем: ибо не возможем видети лице мужа, брату нашему меншему не сущу с нами.

Рече же раб твой, отец наш к нам: вы весте, яко двоих роди мне жена:

и отиде един от мене, и рекосте, яко зверем снеден бысть, и не видех его даже до ныне:

аще убо поймете и сего от лица моего, и случится ему зло на пути, и сведете старость мою с печалию во ад.

Ныне убо аще пойду к рабу твоему, отцу же нашему, и отрочища не будет с нами: (душа же его связана есть с душею сего,)

и будет егда увидит он не суща отрочища с нами, умрет: и сведут раби твои старость раба твоего, отца же нашего, с печалию во ад:

раб бо твой от отца взя отрочища, глаголя: аще не приведу его к тебе и поставлю его пред тобою, грешен буду ко отцу вся дни.

Ныне убо пребуду тебе раб вместо отрочища, раб господину: отрочищь же да идет с братиею своею:

како бо пойду ко отцу, отрочищу не сущу с нами? Да не вижду злых, яже обрящут отца моего.