От Луки 15

Бяху же приближающеся к Нему вси мытарие и грешницы, послушати Его.

И роптаху фарисее и книжницы, глаголюще, яко Сей грешники приемлет и с ними яст.

Рече же к ним притчу сию, глаголя:

кий человек от вас имый сто овец, и погубль едину от них, не оставит ли девятидесяти и девяти в пустыни и идет вслед погибшия, дондеже обрящет ю?

И обрет возлагает на раме свои радуяся:

и пришед в дом, созывает други и соседы, глаголя им: радуйтеся со мною, яко обретох овцу мою погибшую.

Глаголю вам, яко тако радость будет на небеси о единем грешнице кающемся, нежели о девятидесятих и девяти праведник, иже не требуют покаяния.

Или кая жена имущи десять драхм, аще погубит драхму едину, не вжигает ли светилника, и пометет храмину, и ищет прилежно, дондеже обрящет?

И обретши созывает другини и соседы, глаголющи: радуйтеся со мною, яко обретох драхму погибшую.

Тако, глаголю вам, радость бывает пред Ангелы Божиими о единем грешнице кающемся.

Рече же: человек некий име два сына:

и рече юнейший ею отцу: отче, даждь ми достойную часть имения. И раздели има имение.

И не по мнозех днех собрав все мний сын, отиде на страну далече, и ту расточи имение свое, живый блудно.

Изжившу же ему все, бысть глад крепок на стране той, и той начат лишатися:

и шед прилепися единому от житель тоя страны: и посла его на села своя пасти свиния:

и желаше насытити чрево свое от рожец, яже ядяху свиния: и никтоже даяше ему.

В себе же пришед, рече: колико наемником отца моего избывают хлебы, аз же гладом гиблю?

Востав иду ко отцу моему, и реку ему: отче, согреших на небо и пред тобою,

и уже несмь достоин нарещися сын твой: сотвори мя яко единаго от наемник твоих.

И востав иде ко отцу своему. Еще же ему далече сущу, узре его отец его, и мил ему бысть, и тек нападе на выю его, и облобыза его.

Рече же ему сын: отче, согреших на небо и пред тобою, и уже несмь достоин нарещися сын твой.

Рече же отец к рабом своим: изнесите одежду первую и облецыте его, и дадите перстень на руку его и сапоги на нозе:

и приведше телец упитанный заколите, и ядше веселимся:

яко сын мой сей мертв бе, и оживе: и изгибл бе, и обретеся. И начаша веселитися.

Бе же сын его старей на селе: и яко грядый приближися к дому, слыша пение и лики:

и призвав единаго от отрок, вопрошаше: что (убо) сия суть?

Он же рече ему, яко брат твой прииде: и закла отец твой телца упитанна, яко здрава его прият.

Разгневася же, и не хотяше внити. Отец же его изшед моляше его.

Он же отвещав рече отцу: се, толико лет работаю тебе и николиже заповеди твоя преступих, и мне николиже дал еси козляте, да со други своими возвеселился бых:

егда же сын твой сей, изядый твое имение с любодейцами, прииде, заклал еси ему телца питомаго.

Он же рече ему: чадо, ты всегда со мною еси, и вся моя твоя суть:

возвеселитижеся и возрадовати подобаше, яко брат твой сей мертв бе, и оживе: и изгибл бе, и обретеся.